10 Октября 2017 года
Где-то там
Намибия
L'Officiel Voyage N°11 сентябрь-октябрь 2017
Автор: Ольга Растегаева

Химба: красные красивые

Как живут те, у кого вместо мыла пыль, вместо кинозала — звездное небо, а вместо таблеток — порошок из зубов зебры.

Ольга Растегаева
Фото: Ольга Растегаева
Единственный источник заработка химба – продажа сувениров. Женщины плетут корзинки, делают тряпичных кукол и костяные украшения

Тхоари злило мое присутствие. Женщина не особо скрывала эмоции, иногда поворачивала голову и смотрела исподлобья, не переставая взбивать масло. Она монотонно толкала из стороны в сторону привязанную веревкой к дереву высушенную тыкву-калабаш, полную свежего молока. Ее обнаженная, сильно обвисшая грудь покачивалась в такт движениям. Сколько ей лет, за 60? Но сыновья еще совсем подростки. Около 30? Но дочка – с заплетенными дредами, прической взрослых, замужних женщин. Глубокие морщины на лице, мутные зрачки, ссутулившееся, почти высохшее тело. Кожа Тхоари, с сетью сухих трещинок, напоминает пустыню, которую я разглядывала из иллюминатора самолета по пути сюда. Седых волос не разглядеть за красными, облепленными глиной, косами, возраст не определить.

Ольга Растегаева
Фото: Ольга Растегаева
Из свежего молока женщины химба взбивают масло или готовят кашу

Юные женщины племени химба считаются самыми красивыми в Южной Африке: они высокие, статные, с высокими скулами и точеными чертами лица. Но кочевая жизнь в отсутствие каких бы то ни было удобств цивилизации эту красоту быстро стирает. 

Фото: Ольга Растегаева

Пустыня Намиб нещадно забирает молодость у женщин химба. В противостоянии матери-пустыни и ее дочерей всегда выигрывает завистливая Намиб – она суха и беспощадна, а в презрении по отношению к своим дочерям ей нет равных. Намиб полна неприятных сюрпризов для своих и совсем не жалует излишне любопытных визитеров. Палящее солнце днем и ледяной холод ночью; песочного цвета змеи, заметить которых невозможно, пока тебя за локоть не возьмет рейнджер и не отведет в сторону. 

Устрашающего вида пауки и скорпионы, готовые в любую секунду выскочить из-под пыльного камня. Валяющиеся черепа животных, до блеска отполированные стервятниками. Но у химба давно выработался иммунитет к «харизме» Намиб. От солнца и насекомых их спасает красная краска из толченой охры, которую они каждое утро наносят себе на тело. От пауков и змей – гремящие медными бусинами браслеты на ногах. 

Такие браслеты мужчины и женщины химба носят не только для красоты. Широкие железные украшения защищают от мелких травм и царапин, которые можно получить в колючем сухом кустарнике. А звук гремящих железных бусин отпугивает змей и пауков

Черепа животных ценятся на вес золота как строительный материал и инструменты. А если кости вдруг окажутся от погибшей зебры, то это и вовсе удача: ее толченые зубы помогают от... зубной боли.

Зубы болели у отца семейства химба Тхамбиру, который как раз только-только втер зебровый порошок в десны. Держась за челюсть, в попытке забыть про боль он настраивал старый, невесть откуда взявшийся радиоприемник. Намиб шипела по всем каналам, сигналов не было. Кое-как поймав какую-то волну, Тхамбиру приложил радио к уху (показалось, что к зубам) и попытался что-то расслышать сквозь помехи. Пропадая, сигнал отзывался новым приступом зубной боли. 

Ольга Растегаева
Фото: Ольга Растегаева
У мужчин племени химба из одежды лишь набедренные повязки и украшения. Они не наносят на тело охряную краску и не делают причесок

Мужчина морщился и отбрасывал радио в сторону раз за разом. За этим занятием он провел большую половину утра и даже и не думал помогать моим проводникам из Wilderness Safaris, которые возились с его водяной помпой. Тем утром лишь благодаря этой поломке я оказалась гостьей в семье химба, в сотнях километров от больших городов, посреди пустыни, на границе Намибии и Анголы, в компании рейнджера Альберта и проводника-переводчика Тима. Химба уже несколько недель назад попросили о починке, передав сообщение с оказией. Собираясь с инженерной миссией к семье химба, проводники позвали и меня. 

За специалиста по водяным насосам я не сошла бы даже у химба, но им вообще было все равно, кто я такая. Гостей они не жаловали, но за вход в свое поселение денег не просили. Поэтому сначала я просто прогуливалась поблизости, улыбалась и пыталась установить зрительный контакт с членами семьи – матерью семейства Тхоари, ее сыновьями Майпи и Мбунду, дочерью Комбопи и супругом Тхамбиру.

Ольга Растегаева
Фото: Ольга Растегаева
Каждое утро женщины химба натирают тело смесью охры и масла. Процедура занимает около получаса

Детей Тхоари разбирало любопытство. Старшая Комбопи, помогая матери прибираться возле хижины, то и дело поглядывала с интересом в мою сторону. Сладости и конфеты сделали свое дело. Заметив пакет с леденцами, мальчишки стали приплясывать от радости и моментально его распотрошили, не обращая внимания на грозные жесты матери. Ей пришлось прикрикнуть, дети отложили сласти в сторону и с явной неохотой отправились переносить тыквы с творогом из-под дерева в хижину.

Пока семья доила коров, молоко лилось в такие грязные ведра, что при их виде любой врач-паразитолог упал бы в обморок. Но мыть посуду все равно негде – водяная помпа на артезианской скважине от владельцев кемпа Serra Cafema сломалась, а река Кунене находится в десятках километров пути, да и незачем: уж если химба не моют водой тела, то почерневшие котелки и емкости для молока – тем более. Кухонную утварь приводят в порядок с помощью песка, гигиену тела поддерживают красной пастой, символизирующей кровь и, соответственно, жизнь. Женщины химба (мужчины племени слишком ленивы для этого ритуала) наносят ее на тело каждое утро, а вечером соскребают вместе с пылью. Удивительным образом химба приятно пахнут. В смесь многие добавляют толченые ароматные корешки. В длинные косы вплетают волосы мужчин, как правило, мужей и отцов, если семья кочует, или вождя деревни, где живут химба.

Ольга Растегаева
Фото: Ольга Растегаева
Жилища химба оставляют без сожаления. Каждый месяц они перебираются на новое место, заново отстраивая дома из веток и навоза

Кажется, жертвовать свой волосяной покров на косы женщинам – единственное, чем занимаются мужчины химба помимо главной обязанности – поддерживать священный огонь предков окуруво. Иногда они сплетничают с соседями. Иногда ловят мух. Иногда доят коров. Заводят новых жен – это разрешается, главное, всех вновь прибывших прокормить. Но в еде они неприхотливы: молоко, кукурузная крупа, съедобные коренья и даже буйволиные колючки – вот и весь незамысловатый рацион. Мясо коров и коз у химба едят крайне редко. Женщины все тянут сами – детей, дома и скотину. Муж Тхаори, в отличие от мужчин больших поселений химба, живет со своей семьей. В прописанной во всех путеводителях колонии химба в Каоколенде так и вовсе царит полный матриархат: все мужчины, кроме немощных вождей, в поисках работы оделись и уехали в ближайший город Опуво на заработки. «Если химба оделся, – переведет мне потом слова Тхоари Альберт, – значит, ум его попутался».

ИСТОРИЯ ВЫЖИВАНИЯ 
В 1800-е, разоренные племенем нама, потеряв свои стада, химба сбежали в Анголу, где их стали называть «попрошайками» – овахимба. Они бродили по чужим землям и просили помощи. В начале XX века химба снова пережили геноцид, уже со стороны немецких колонизаторов, истребивших помимо них народы гереро и нама. После сильной засухи в 1980-е, когда погибло 90% поголовья всего скота, химба снова пришлось мигрировать в Анголу. Многие мужчины химба из-за финансовой нужды ушли наемниками в армию Южной Африки. Только в 1990-е, после 23-летней войны за независимость Намибии, химба вернулись в страну, отстояли права на свои северные земли, наложив вето на реализацию нового гидротехнического проекта, который грозил затоплением региону реки Кунене, и восстановили свои стада.

На севере Намибии, куда я добрых два часа из Дамараленда летела на маленьком частном самолете Wilderness Air, около 20 тысяч представителей племени. Может быть, больше, точно никто не возьмется сказать. Семьи, подобные той, у которой я оказалась, живущие в изоляции на границе с Анголой, не участвуют в переписи и не водят детей в школы, как их соплеменники из Каоколенда. Правительство организовало для них мобильные школы, помогает с водой и лекарствами. Но бывает, что, несмотря на высаженные кукурузные поля и относительные удобства, химба снимаются с места, забирают скот и уходят.

«Если химба оделся, значит, ум его попутался»

У семьи Тхоари нет даже своего поля, найти их было непросто. Выехав с рассветом из кемпа, мы долго плутали по эфемерным дорогам. Внедорожник ехал со спущенными шинами, только так можно пробраться  по пескам пустыни. «Они кочуют примерно каждые три недели, далеко обычно не уходят, ищут новое, пригодное для скота пастбище, – объяснял Альберт,  – но в  пустыне их не так просто найти, ориентироваться нужно по следам, которые быстро исчезают».

Вся жизнь химба умещается в трех узлах: пара набедренных повязок из козьей и коровьей кожи, одеяла, кухонный скарб и незамысловатые украшения. Химба не вешают семейные фотографии в рамочках на стену своей хижины из навоза, не подтыкают детям одеяла на кроватях. Кроватей, понятно, нет, спят прямо на земле, подстилая шкуры. Хижины делают на скорую руку: каркас из веток облепляют грязью и навозом. Посередине становища плетнем ограждают загон для скота.

К обеду мужчины починили помпу, и у химба снова была вода. Мы в женском обществе сидели у костра, прямо под знойным солнцем. 

Фото: Ольга Растегаева

Тхоари задумчиво курила железную трубку и помешивала в котелке какое-то варево, мальчишки бесились вдалеке, ее муж все так же настойчиво крутил радио в надежде отвлечься от зубной боли. Моя миссия с болеутоляющей таблеткой потерпела фиаско – отец семейства категорически отказался принимать лекарство. Отчаявшись избавиться от боли с помощью порошка из зубов зебры, он принялся жевать местный анальгетик – листья дерева мопани. Привыкнув к моему обществу, Тхоари, в благодарность за отремонтированную помпу или конфеты сыновьям, превратилась в радушную хозяйку. Встала, скрылась в глубине хижины и, покачиваясь и держась за поясницу, вынесла оттуда узелок. Аккуратно развязала и показала семейную реликвию – свадебный головной убор из козьей кожи и горсть нехитрых украшений, перепачканных красной охрой. Похихикала, водрузив на голову кожаную фату, попозировала для фотографии и снова глубоко затянулась.

Мы уехали с закатом. Когда до кемпа и реки оставался час езды, Альберт свернул с дороги и молча затащил меня на холм. Открывшаяся панорама впечатляла: ни намека на жизнь, только дикая, опаленная красным солнцем пустыня, горы, занесенные песком. Кажется, что человек в здравом рассудке не может здесь жить. Но в Африке, как нигде, понимаешь, как мало мы знаем о возможностях человеческого тела и особенностях человеческого сознания, способного отстраниться и от ощущения себя в пространстве, и от направления движения, и от самого хода времени.

Химеры тщеславия не выживут здесь и недели. Но химба живут здесь давно и не собираются ничего менять. Они свободны, и их свобода ограничивается лишь тем, куда способно дойти их стадо, дети и жены.