16 Января 2019 года
Где-то там
Бельгия
L'Officiel Voyage N°21 декабрь-январь 2018/2019
Автор: Мария Сидельникова

Дидье Клас: «Чем меньше племя, тем ценнее его артефакты»

С 26 января по 3 февраля в Брюсселе на старейшей в Европе арт-ярмарке BRAFA вновь можно увидеть искусство всех жанров, от скульптуры до видеоарта, и всех времен, от античности до наших дней. Традиционно один из сильнейших разделов BRAFA — африканское искусство. Вице-президент BRAFA галерист Дидье Клас — о том, как оценивать, выбирать и покупать предметы африканского искусства.

Franck SaadA
Фото: Franck SaadA
Стенд галереи Didier Claes на BRAFA 2018


Для арт-мира Бельгия – это европейская Африка, в том смысле, что у вас много традиционного искусства этого континента, как в музеях, так и в галереях, много коллекционеров, которые его собирают. Африканское искусство сосуществует на равных с работами художников XX и XXI века. На BRAFA это заметно как нигде. Как вам это удается?

Дидье Клас, Вице-президент BRAFA, галерист
Фото: Thierry Malty
Дидье Клас, Вице-президент BRAFA, галерист

Так исторически сложилось, всему причиной колониальное прошлое Бельгии. В Брюссель многие годы стекалось все искусство из Африки, особенно из Конго. Здесь же оно и оседало – в музеях, в частных собраниях, соответственно, сформировалось сообщество специалистов и коллекционеров. Африканское искусство стало неотъемлемой частью местной арт-сцены, поэтому и на крупнейшей ярмарке в Бельгии BRAFA без него никуда. Про влияние Африки на творчество художников XX века и на современное искусство тоже хорошо известно, поэтому все больше коллекционеров, особенно нового поколения, приходят на ярмарку за картинами, но внимательно просматривают и африканские стенды. И так не только на BRAFA, это мировая тенденция. 

Считается, что рынок африканского искусства очень молод. Но это же не совсем верно? 

Рынок начал формироваться век назад. С первыми возвращенцами из Африки на континент попадали и предметы искусства, которые в итоге оказывались в галереях. Самый известный торговец африканским искусством, француз Поль Гийом, выставлял негритянские скульптуры бок о бок с картинами своих художников-европейцев Амедео Модиль­яни и Хаима Сутина. Специализированные галереи появились в Европе и в США гораздо позже, в 1950-х. 

Вы упомянули о новом поколении коллекционеров. Какие они, что их отличает?

Сегодня все меньше коллекционеров с узкой специализацией. Новые покупатели, которые интересуются Африкой, приходят из мира современного и изобразительного искусства. Это хваткие коллекционеры с коммерческой жилкой, а не страстные ценители. Их подкупает связь африканских масок с модернизмом, они выискивают похожести и параллели. И на этом строится их интерес к маскам, статуэткам и прочим племенным атрибутам. 

Вникают ли они в значение этих предметов? Насколько важна для них религиозная, мистическая составляющая той же маски?

Совсем не важна. Скажу больше: когда я продаю вещь, я всегда стараюсь рассказать ее историю, предназначение, контекст ее создания, но коллекционера это совершенно не интересует. Главные критерии при покупке – это внешний вид вещи, ее сохранность и качество. Магию с мифологией можно оставить себе. 

Gallery Didier Claes
Фото: Gallery Didier Claes
Расческа народности леле, Конго, XIX век


Что все-таки нужно знать перед покупкой той же африканской маски?

Африканское искусство нельзя коллекцио­нировать как современное, где определяющим фактором становится ваша личная эмоция и известный набор рыночных критериев. Искусство Африки – как живопись старых мастеров: здесь нужна солидная база знаний. Даже если сегодня коллекционеры покупают маски просто как дань моде, я все-таки советую для начала немного разобраться в вопросе, понять, что же такое африканская маска.

И что же это? 

Если говорить совсем общо, то прежде всего это ритуальное искусство. Аутентичные предметы, изготовленные племенами для своих нужд, не имеют ничего общего с сувениром, пусть даже сделанным по заказу короля. Если эта маска не использовалась в обрядах инициации, карнавальных плясках или иных магических ритуалах, она не имеет художественной, а следовательно, и рыночной ценности. 

В остальном, в отличие от того же современного искусства, в африканском очень мало ориентиров и опорных точек, которые влияют на цену. Поэтому коллекционерам так важно ориентироваться и понимать, что редкость, а что нет, в каких случаях важно происхождение, в каких важнее материал. Знания специальной литературы недостаточно. Нужна еще насмотренность: музеи, ярмарки, общение с галеристами – тогда у вас появится свой взгляд на то, что вам действительно интересно, и понимание, на что вы готовы потратить деньги. 

А как живется с этими ритуальными вещами? 

Мне – прекрасно! А те, кто говорит, что чувствует плохую энергию и черную магию, пусть попробуют пожить с Баскией или Бэконом. Я знаю людей, которым с похоронными масками уютнее, чем с картинами. Каждый решает сам. 

Ну хорошо, доказано, что маска использовалась по назначению. На что дальше нужно обращать внимание? Период? Материал? Сюжет? Имен же художников мы не знаем. 

Для разных стран необходим разный подход, да и он с течением времени корректируется. Но есть универсальное правило: чем меньше племя, тем уникальнее, а следовательно, ценнее его артефакты, просто потому что много изделий они физически не могли произвести. Важным критерием остается европейское влияние. Есть племена, которые очень быстро попали под влияние Запада и потеряли свой стиль, свою самобытность. 

Когда это произошло? 

Везде по-разному. Например, в Бенине в конце XVI века появились португальцы – и сразу стали заметны европейские мотивы, а у Конго встреча с Западом произошла только в XIX веке. 

Дерево, слоновая кость, бронза – какие материалы больше ценятся? 

Все опять же зависит от региона, потому что Африка осваивала новые материалы не сразу и не единовременно. Где-то начали работать с бронзой уже в XVI веке, другим потребовалось еще два века, чтобы получить все технические возможности и навыки. В данном случае важнее даже не материал, а его сохранность. 

Gallery Didier Claes
Фото: Gallery Didier Claes
Маска народности лвалва, Конго


За какими предметами охотитесь лично вы? 

Меня интересуют только предметы Центральной Африки и самого высокого уровня и качества. Последние ценные вещи из Африки были вывезены в 1950–1960-х. С 1970-х действует закон, строго регламентирующий вывоз предметов искусства. Самые важные произведения хорошо известны, все они находятся в Европе, в частных собраниях. Или в старых семьях – и вот здесь возможны самые неожиданные находки. 

Можно ли рассчитывать на находку века на территории самой Африки? 

Можно, но это лотерея. В Европе, на мой взгляд, больше шансов. Хотя подделок на рынке очень много. Примерно как в России с яйцами Фаберже было: что ни яйцо, то «шедевр». Попасться, признаюсь, довольно легко. 

Как реституция, которую пообещал президент Франции Эмманюэль Макрон бывшим колониям, скажется на вашем бизнесе, на рынке традиционного африканского искусства? 

Реституция – очень сложная задача. Я думаю, что он высказал эту идею, даже не понимая, во что он впутывается. В рамках восстановления исторической справедливости заявление о возвращении культурного наследия странам, которые вот уже целый век живут без своей истории, звучит безукоризненно и правильно. Но технически это колоссальная работа, требующая сил, времени и политической воли многих участников процесса. Точечные возвращения нужны и возможны. Но глобально процесс реституции может занять 5–10 лет. За это время и Африка поменяется, и все разговоры о том, что возвращенное культурное наследие тут же будет разграблено и окажется на черном рынке, станут неактуальными. В любом случае обещания Макрона арт-рынка никак не касаются. Это головная боль музеев.