13 Августа 2018 года
Где-то там
Монголия, Хархорин, Улан-Батор
L'Officiel Voyage N°17 июль-август 2018
Автор: Екатерина Головина

Кочевники нового тысячелетия

Страна простора и воли, или путешествие в настоящее между двумя монгольскими столицами.

Кочевники нового тысячелетия
Фото:  alamy/ vostock photo

В юрте Намчхилмы потрескивает в печке-буржуйке огонь. Я сижу на почетном месте рядом с очагом и пью из пиалы сутэй цай – традиционный зеленый чай с молоком и солью. На стол, покрытый плотной клеенкой, хозяйка юрты выставляет угощение: домашний сыр бяслаг, сушеный творог ааруул, масло из молока яка и хушур – монгольские пирожки с мясом. Дом Намчхилмы – юрта на территории национального парка «Горхи-Тэрэлж» в 100 километрах к востоку от Улан-Батора. Кочевников в Монголии не ограничивают в их перемещениях по стране, они идут туда, где есть пастбища для скота. И здесь, на почти 3000 квадратных километров парка, их достаточно. Когда придет зима и холмы покроются снегом, Намчхилма соберет свой незатейливый скарб и переберется поближе к городу.

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo


Намчхилма хорошо говорит по-русски. Сейчас ей 83. Когда ей исполнилось 17, она оставила кочевой образ жизни, который ее семья вела в течение нескольких поколений, и поступила в университет в Улан-Баторе, но в 29 вернулась на просторы «Горхи-Тэрэлжа» и продолжила жить по завету своих предков.

– И никогда не жалели, что променяли город и его возможности на жизнь без удобств в юрте? – спрашиваю я.

– Ни дня, – качает головой Намчхилма.

«Горхи-Тэрэлж» сильно изменился со времен ее юности. Жизнь в степи стала намного комфортнее: теперь у кочевников, помимо современной мебели, в юртах нередко можно увидеть телевизоры и холодильники. Источником электроэнергии служат бензиновые генераторы, а в хозяйствах позажиточнее – солнечные панели.

Но во многих семьях все так, как было 100 лет назад: помещение отапливают с помощью буржуйки и на ней же готовят пищу, лошади и скот – по-прежнему основа хозяйства.

Близость «Горхи-Тэрэлжа» к Улан-Батору и магнетические пейзажи национального парка привлекают туристов со всего мира. Несколько лет назад сюда из столицы проложили асфальтовую дорогу. Холмы парка пестрят туристическими палаточными лагерями, и с каждым годом их становится все больше. Индустрия туризма не обходит и кочевников: год назад Намчхилма принимала у себя гостей из Австралии. Их подарки – плюшевые коала и кенгуру – украшают старенький комод.

Летом к Намчхилме в гости приезжают ее дети. Их у нее 11. Дети помогают по хозяйству, но по окончании отпуска неизменно возвращаются в город. Вряд ли кто-то из них когда-нибудь сделает тот же выбор, что и их мать. 

После прощания с кочевой семьей – снова в путь. Чтобы поездка прошла хорошо, на выезде из «Горхи-Тэрэлжа» делаю остановку у обо. Это горка, сложенная из мелких камней. Их оставили такие же путешественники, как и я. Современные монголы верят, что, обойдя обо три раза по часовой стрелке и оставив тут камень, они обеспечат себе удачу в дороге. Я тоже следую вековой традиции. Ритуал, как считается, возник в XIII веке и поначалу служил вполне практической цели. Уходя на битву, воины складывали каждый по одному камню в общую кучу. Возвращаясь со сражения, они разбирали каждый по камню. По количеству невостребованных камней военачальники Чингисхана вели счет погибшим. 

shutterstock/ vostock photo
Фото: shutterstock/ vostock photo


Моя следующая остановка связана как раз с великим ханом. В 54 километрах к юго-востоку от Улан-Батора, в местности Цонжин-Болдог находится самая высокая в мире конная статуя – 40 метров без учета постамента: на грозной приземистой лошади восседает не менее грозный Чингисхан. Он объединил разрозненные племена кочевников и создал одну из величайших империй в истории. И сегодня он – национальный герой Монголии. 

Настоящее имя Чингисхана – Тэмуджин. В 1206 году после 25 лет сражений он завершил объединение монгольских племен в единое государство. За это Тэмуджина провозгласили великим ханом над всеми монголами и дали ему имя Чингиз, что в переводе означает «повелитель бескрайнего как море» и символизирует безграничную власть. В течение последующих лет Чингисхан создал крупнейшую в истории человечества континентальную империю. Ее земли простирались от Восточной Европы до Японского моря и от Новгорода до Юго-Восточной Азии. Ее площадь составляла 24 миллиона квадратных километров – 16,11% всей суши на планете.

Конная статуя Чингисхана появилась посреди монгольской степи относительно недавно – в 2008 году. Место для монумента выбрали неслучайное. Легенда гласит, что восемь веков назад мальчик по имени Тэмуджин нашел здесь, на равнине, золотую плетку. Старейшины его племени предсказали, что находка – знак богов и мальчик однажды станет «владыкой вселенной», Чингисханом, и покорит половину мира.

В постаменте статуи находится музей эпохи хунну. А со смотровой площадки в голове лошади открывается вид на безлюдные просторы родины повелителя степей. 

ЧИНГИСХАН (1162–1227) 

Великий хан был новатором в военном деле. При нем была создана курьерская связь, организована разведка и контрразведка. Он не стремился истребить как можно больше врагов, как до него было принято у монголов, напротив, сохранял неприятелю жизнь в обмен на верную службу. Но в случае измены мог уничтожить целое племя или город. 

Объединив разрозненные племена, впоследствии он не делал между ними различия, и каждый взрослый мужчина считался воином его армии. Войско Чингисхана было организовано по десятичной системе. Армия делилась на десятки (арбаны), сотни (джагуны), тысячи (минганы, кюганы) и десятки тысяч (тумены или тьмы), во главе которых стояли десятники, сотники, тысяцкие и темники. В армии каждому воину предписывалось проявлять храбрость и оказывать помощь соратнику в походе. Тех, кто показывал себя трусом или предателем, казнили.

Чингисхан пользовался достижениями покоренных им народов. Например, у уйгуров он заимствовал письменность и основы делопроизводства, а затем заставил своих многочисленных сыновей обучиться грамоте. 

ЛОШАДИ И ЛЮДИ

Монголия – страна с самой низкой плотностью населения на планете, в среднем 1,8 человека на квадратный километр. Для сравнения: в России этот показатель – 8,58 человека на квадратный километр.

В этом и сегодня одном из самых крупных государств мира живет всего три миллио­­на человек. И на каждого монгола приходится десяток лошадей. Они здесь везде: вольно пасутся на бескрайних равнинах, перекрывают движение автомобилей на дорогах, собираются целыми табунами вокруг бочагов – небольших углублений в почве, залитых водой. Так что мечта встретить лошадь здесь легко реализуема. Но моя мечта сложнее – и животные, которых я еду искать на просторах национального парка «Хустай», особенные. Меня интересуют тахи (монг. «дух», «душа») – так ласково называют монголы диких лошадей Пржевальского, потому что верят: они несут людям благословение богов. Этот вид диких лошадей был открыт натуралистом и путешественником Николаем Пржевальским в 1878 году и описан как новый для науки зоологом Иваном Поляковым. 

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo


По дороге в «Хустай» нас галопом обходят всадники, хлыстом и криками погоняя своих лошадей. Это участники Надома, главного монгольского фестиваля, во время которого состязаются лучшие всадники, лучники и борцы. Главное соревнование страны проходит в столице, но в июле по всей Монголии местные спортсмены организуют собственные региональные состязания. В качестве жокеев на Надоме выступают мальчики в возрасте от пяти до 13 лет. Скакуны всадникам по размеру: монгольские лошади выносливые, но низкорослые. Лошадь занимает особое место в культуре и быту кочевников. «Монгол без коня – что птица без крыльев» – гласит поговорка. Именно благодаря коннице Чингисхан завоевал полмира. Лошадь – и средство передвижения, и показатель достатка, и верный товарищ. Своего первого скакуна мальчик получает в подарок от родителей уже в три года. Неудивительно, что и главный национальный спорт тоже связан с лошадьми.

shutterstock/ vostock photo
Фото: shutterstock/ vostock photo


Мой гид помогает мне поговорить с одним из малышей-жокеев, Гетцо. Ему 10 лет, и верхом на лошади он оказался раньше, чем начал ходить. Когда ему исполнилось пять, он впервые принял участие в региональном Надоме. С тех пор соревнуется каждый год. Его скакуна зовут Мегри. Пегому низкорослому жеребцу пять лет. Он до сих пор тяжело дышит после скачки.

– Пока как следует не натянешь удила, не остановится, – с гордостью рассказывает Гетцо. – Будет скакать, пока не упадет.

Гетцо сам еще не остыл, лицо раскрасневшееся, волосы взмокли и склеились под шлемом. И устал, наверное, но в этом не признается.

– Да хоть прямо сейчас – в новый заезд, – заявляет он. 

Азарта мальчикам-жокеям не занимать.

Доехав до «Хустая», через три часа поисков мы с гидом наконец находим моих первых тахи. На водопой спустилось целое семейство: жеребец с кобылой и жеребенок. Самец настороженно следит за нами, пока остальные пьют. У всех троих – стоячая жесткая грива, песчаного цвета шерсть (саврасая, как говорят заводчики коней) и черная полоса вдоль спины.

ЛОШАДЬ ПРЖЕВАЛЬСКОГО  

На обратном пути из второй экспедиции по Центральной Азии Николай Пржевальский на российско-китайской границе получил в подарок от купца шкуру и череп дикой лошади, убитой местными охотниками-киргизами. Он отправил их в Зоологический музей Санкт-Петербурга, где их исследовал зоолог Иван Поляков и пришел к выводу, что шкура и череп принадлежат ранее неизвестному науке виду дикой лошади. Он назвал вид в честь Пржевальского. Основное отличие лошади Пржевальского от домашних лошадей и вообще от всех видов семейства лошадиные – разное число хромосом: у лошади Пржевальского их 66, а у всех остальных – 64. За время, прошедшее с открытия лошади Пржевальского, она успела исчезнуть из дикой природы.
К счастью, отдельные экземпляры сохранились в зоопарках мира: это потомки 11 лошадей, отловленных в начале XX века на северо-западе Китая. Монгольский парк «Хустай» был создан в 1992 году ради реинтродукции диких лошадей в монгольские степи. Тогда же прибыли первые восемь лошадей Пржевальского из зоопарка Голландии. Сегодня их в Монголии уже около 400.

НИКОЛАЙ ПРЖЕВАЛЬСКИЙ (1839–1888) 

Первый исследователь Центральной Азии, а также территории современных Монголии и Китая. Дал детальное описание местного климата, собрал образцы флоры. Предпринял географическое и естественно-историческое исследование горной системы Куньлунь, хребтов Северного Тибета, бассейнов Лобнора и Кукунора и истоков Желтой реки. Помимо дикой лошади, открыл вид дикого верблюда хаптагай и ряд других новых видов млекопитающих. 


НА РУИНАХ ИМПЕРИИ

«От «Хустая» тут часов пять езды», – прикидывает наш водитель перед отправлением в Хархорин, следующую точку моего путешествия. На деле все восемь. Кое-где грунтовую дорогу, размытую дождем, приходится объезжать по колее, проложенной прямо в степи. Время от времени путь нам блокирует табун.

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo


Хархорин – второстепенный город с населением всего 9 тысяч человек. Но это сегодня. А в XIII веке в этой местности находилась столица могущественной Монгольской империи – Каракорум. В 1220 году Чингисхан перенес в эти края свою ставку, а позднее его третий сын (от старшей жены) и преемник Угэдэй основал на этом месте поселение, которое вскоре получило статус столицы. Спустя 150 лет во время войны между монгольской династией Юань и китайской династией Мин город сровняли с землей. В конце XVI века монгольский князь Абатай-хан, вдохновленный встречей с далай-ламой, приказал на руинах Каракорума выстроить монастырь. Так появилсял Эрдэнэ-Зуу – конечная точка моего путешествия. 

shutterstock/ vostock photo
Фото: shutterstock/ vostock photo


В XVIII веке в монастыре жило около 10 тысяч монахов, на его территории стояло 62 храма. До наших дней сохранились 17 храмов, из которых действует только один – храм Лавран. Центральные фигуры ансамбля монастыря Эрдэнэ-Зуу – три храма, ориентированные фасадами на восток и символизирующие три этапа жизни Будды: двухэтажный храм Их-Зуу («Великий») в центре и одноэтажные храмы с двухъярусной крышей Барун-Зуу («Правый») и Дзуун-Зуу («Левый») по бокам. 

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo


Каждый из них посвящен определенному периоду жизни Будды – юности, моменту просветления и аскезе. Края крыш загнуты кверху и украшены фигурками мифологических существ и животных – драконов, львов и черепах, чем их больше, тем выше статус храма в комплексе. Эрдэнэ-Зуу – действующий монастырь, и на его территории живут монахи и воспитанники, порой совсем юные. Через северные ворота я выхожу за пределы комплекса. Кое-где в степной траве еще можно разглядеть руины древней столицы, среди них – хорошо сохранившуюся статую черепахи XIII века, когда-то охранявшей вход в Каракорум. 

ЮРТЫ СРЕДИ НЕБОСКРЕБОВ

После «Хустая» и Каракорума пора возвращаться. Первое, что бросается в глаза, когда мы въезжаем в Улан-Батор, – юрты, соседствующие с новостройками. Город – единственная столица в мире, где живут кочевники. В 1778 году кочующая резиденция буддийских лам Урга (монг. «Великий монастырь») осела на месте современного Улан-Батора на берегу реки Туул. Религиозный комплекс Гандантэгченлин и сегодня является главной достопримечательностью города. Этот монастырь оставался единственным официально действующим в Монголии буддийским монастырем в социалистическую эпоху. Но туристов он привлекает прежде всего 26-метровой статуей бодхисаттвы Авалокитешвары в центральном храме.

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo


Городом в современном понимании Улан-Батор стал только в 1920-е, когда туда приехали инженеры и архитекторы из СССР. Главную площадь города до сих пор украшает статуя коммуниста Дамдина Сухэ-Батора, лидера Монгольской народной революции 1921 года, случившейся десять лет спустя после национальной революции 1911 года, когда была провозглашена независимость от китайской империи Цин (в ее состав Монголия входила с 1778 по 1911 год).

shutterstock/ vostock photo
Фото: shutterstock/ vostock photo


Сегодня рядом с хрущевками и сталинками сверкают стеклом бизнес-центры, склоны холмов, на которых построен город, и берега реки Туул заняли элитные жилые районы, но в пригородах Улан-Батора по-прежнему стоят целые юрточные кварталы.

Монголы приветствуют новое и современное, но пока есть те, кто выбирает кочевой образ жизни и уверенно сидит в седле, с наступлением теплых дней они вновь и вновь будут возвращаться в степи, как делали их предки. 

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo