15 Января 2019 года
Где-то там
ЮАР, Кейптаун
L'Officiel Voyage N°21 декабрь-январь 2018/2019
Автор: Мария Белоковыльская

Око за MOCAA

Кто, когда и зачем создал крупнейший музей современного искусства Zeitz MOCAA в ЮАР.

SMAC Gallery
Фото: SMAC Gallery
Свои фантастические очки-маски уроженец Найроби Сайрус Кабиру создает из промышленного мусора. А затем делает в них селфи на черном фоне


«С появлением Zeitz MOCAA африканские художники перестанут выступать на разогреве у «больших звезд» – примерно такими заголовками пестрили газеты в сентябре прошлого года, когда в Кейптауне открылся музей современного искусства. Еще бы: за дело взялся Йохан Цайц – бизнесмен, филантроп, коллекционер и по совместительству владелец кенийского лоджа Segera Retreat. А уж если Йохан чем-то увлекся, значит, играть будет по-крупному. Введите его имя в гугл – и обнаружите, что он еще и бывший глава Puma; об этой строчке в резюме поговорим чуть позже. Интересоваться искусством Цайц начал давно. Те, кто был в Segera Retreat до открытия Zeitz MOCAA, могут считать, что видели часть сегодняшней экспозиции: некоторые объекты перекочевали в ЮАР именно оттуда. Другие появились за девять лет перемещений по континенту. К слову, любовь бизнесмена к Африке модерн-артом не ограничивается – и тут мы возвращаемся к Puma, – на позиции СЕО спортивного бренда он активно продвигал африканских футболистов в Европейскую лигу. Сейчас эти спортсмены – суперзвезды, но 15 лет назад их не знал никто. Так что, возвращаясь к Zeitz MOCAA, смеем предположить, что похожий сценарий ждет и нынешних экспонентов музея. 

Wianelle Briers
Фото: Wianelle Briers
Под коллекцию Zeitz MOCAA было выделено промышленное здание (вверху) в престижном районе Кейптауна на берегу Столовой бухты. Heatherwick Studio, авторы проекта реконструкции здания, облегчили тяжеловесную бетонную конструкцию, вырезав в стенах верхних этажей огромные оконные проемы


Слова о том, что африканское искусство становится большим и важным явлением, для кураторов Zeitz MOCAA могут прозвучать обидно. Это как с Ливингстоном: вот он первым из европейцев пересек Калахари и открыл ее миру. Только штука в том, что он не открыл древнюю пустыню – та прекрасно существовала и до его экспедиций, – а восполнил географические пробелы человечества. С артистическим потенциалом самого горячего из континентов примерно та же история. Сначала его не замечали, обходили эту Калахари стороной. А когда бурлящий котел переполнился, содержимое выплеснулось на ни о чем не подозревавшего зрителя. В 2013-м в Лондоне появилась ежегодная ярмарка 1-54 Contemporary African Art Fair, в прошлом году в Фонде Louis Vuitton в Париже с огромным успехом прошла выставка современного африканского искусства Art / Afrique, а минувшей осенью до московского «Гаража» добралась «Ночь длинных ножей» южноафриканца Ати-Патры Руги. Эта работа, вошедшая в проект «Ткань процветания», который посвящен одежде в искусстве вне контекста модной индустрии, – часть постоянной экспозиции Zeitz MOCAA.

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы
В зале, где раньше находились воздухоочистители, теперь круглые сутки проигрывается видеоинтерпретация арии Addio del passato из оперы Джузеппе Верди «Травиата», поставленная художником Йинки Шонибаре


***

Многие африканские художники оставили свое наследие за пределами исторической родины, а часть произведений была вывезена с континента еще европейскими колонизаторами. Отсюда обширная география Zeitz MOCAA: работы родом из Европы и Америки здесь соседствуют с экспонатами из ЮАР, Кении, Зимбабве, Анголы, Ганы, Бенина и Республики Конго. Задача музея – вернуть африканское искусство собственно в Африку, интегрировать его в культурный контекст. По словам кураторов, «начали с простейшего, но в действительности очень сложного вопроса: что же сегодня стоит за прилагательным african? На континенте 54 страны, и в каждой – своя политическая система, свои проблемы и своя художественная традиция. Выстраивать концепцию по географическому принципу оказалось бессмысленно. Во-первых, некоторые страны сразу выпадают из списка – из-за непрекращающихся войн и высокой преступности арт-практики там ничтожны. Во-вторых, современные границы африканских государств – дело рук все тех же колонизаторов, разделивших континент согласно собственным геополитическим интересам. Эти границы никак не соотносятся ни с предшествовавшей им тысячелетней историей, ни с происходившими там культурными процессами. Вот и получается, что Zeitz MOCAA совсем не уменьшенная копия материка – скорее мультимедийная платформа для диалога о нем. И тогда понятно, почему, например, художница Лайза Лу, которая родилась в Нью-Йорке, а сейчас живет и работает в Лос-Анджелесе, попала в список экспонентов. У Лайзы есть собственная студия в Дурбане, где она наняла на работу местных мастериц: женщины создают абстрактные бисерные полотна по эскизам художницы. Конечно, трудо­устроив нескольких жительниц Дурбана, Лу не решила проблему безработицы в Квазулу-Наталь, но как минимум привлекла к ней международное внимание: большинство посетителей Zeitz MOCAA – туристы. Еще один яркий пример – Айзек Джулиан, выпускник престижного британского Колледжа искусства Сент-Мартинс. Айзек из Лондона, и оттуда же родом несколько поколений его семьи. Однако свои многоэкранные видеоинсталляции о проблемах сексуальной политики и нарастающем на их фоне социальном напряжении он создавал с мыслью совсем не о Туманном Альбионе, а о будущем самого жаркого материка.

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы
Видеоработа The End of Carrying All (англ. «Нести все – это конец») участницы Венецианской биеннале 2015 года кенийской художницы Вонгечи Муту рассказывает об опасностях окружающего нас материального мира


Миф о географическом единстве окончательно разрушает еще одно обстоятельство. Помимо авторов, выросших на континенте, и тех, чье становление происходило вдалеке от него, есть и третья категория: иммигранты. Скажем, из Индии. Вот почему кураторы делают акцент на том, что между «музеем современного африканского искусства» и «музеем современного искусства в Африке» – огромная разница. Для Zeitz MOCAA они используют строго вторую формулировку. Одна из целей музея как институции – иниции­ровать диалог между самыми разными людьми, не ограничиваясь географией, культурной традицией и вероисповеданием. «Искусство всегда было зеркалом, отражающим то, что происходит в обществе, – комментирует шеф-куратор музея Азу Нвагбогу. – Оно способно затрагивать проблемные вопросы, связанные с расовой сегрегацией, правами женщин или дискриминацией меньшинств, куда острее публичных дебатов».

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы
Мультимедийные работы уроженца Зимбабве Кудзаная Чиурая затрагивают острые социальные и политические темы от ксенофобии до коррупции


С октября этого года Нвагбогу сотрудничает с целой группой арт-критиков во главе с южноафриканским художником и писателем Гавином Янтьесом. За плечами последнего – кураторство в лондонской галерее «Серпентайн» и Нацио­нальном музее искусства, архитектуры и дизайна в Осло. Вошел в экспертный совет и Айзек Джулиан. Вместе с Янтьесом они будут работать над расширением постоянной экспозиции и, конечно, над концепцией будущих выставок-блокбастеров. Создание экспертного совета – подарок, который музей сделал себе на первый день рождения. За минувший год его посетило 350 тысяч человек, а это без 80 тысяч население Кейптауна.

Что же такое модерн-арт по-африкански? «Что считать искусством, а что нет – вообще большой вопрос в современном мире, где утопившийся в бассейне надув­ной Пиноккио (работа 2008 года Маурицио Каттелана Daddy, Daddy, выставлявшаяся в Музее Гуггенхайма в 2008–2009 годах. – Прим. ред.) вполне может стать мощным высказыванием, а Симфонию №9 Бетховена можно исполнять, находясь внутри рояля (перформанс 2008 года Stop, Repair, Prepare: Variations on Ode to Joy for a Prepared Piano художников Дженнифер Аллоры и Гильермо Кальсадильи. – Прим. ред.), – продолжает Азу Нвагбогу. – Вспомните «Фонтан» Марселя Дюшана. «Он избрал эту вещь, вдохнул в нее жизнь», – писала в защиту высокохудожественного писсуара дадаистка Беатрис Вуд. В Zeitz MOCAA, где все работы приобретены строго под музей и в соответствии с его концепцией, тоже немало примеров того, как художник вдохнул жизнь. Взять хотя бы кенийца Сайруса Кабиру: свои футуристические очки, напоминающие венецианские маски, он мастерит из промышленного мусора».

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы
Зимбабвийка Татенда Магаиса размышляет в своих работах (слева) о том, как гендерные и расовые ограничения влияют на представление об африканских женщинах в мировой поп-культуре


По словам Нвагбогу, на фоне европейского и американского искусства локальные арт-практики выглядят несколько архаично. Если художники-суперзвезды вроде Маурицио Каттелана ничего не создают своими руками – за каждым стоит команда анонимных исполнителей и колоссальные бюджеты, – то для их африканских коллег вот этот интимный и даже немного спиритуальный контакт с объектом по-прежнему важен. «Но это не значит, что каждая вырезанная вручную деревянная стату­этка с придорожного лотка – выдающееся произведение, – улыбается Азу. – Просто у нас художники чаще всего взращиваются в крафтовых мастерских, проходят длинный путь от ремесленника до творца. Другой вопрос – имеет ли это значение? Границы между серийным и штучным, высоким и низким давно и окончательно размыты».

В то время как само африканское искусство держится особняком, Zeitz MOCAA часто сравнивают и с лондонской галереей Тейт Модерн, и с нью-йоркским Гуггенхаймом. На девяти этажах – сотни галерей, где соседствуют живопись, фотографии, коллажи, видеоарт, скульптуры и инсталляции. Здесь же – центр перформативных практик, библиотека, сувенирный магазин, ресторан и сад на крыше. Здание бывшего зернохранилища на набережной Виктории и Альфреда, когда-то самое высокое в городе, давно претендовало на роль важной достопримечательности. Оставалось лишь произвести реконструкцию – и ее доверили Томасу Хезервику, почетному члену Королевского института британских архитекторов. Кажется, Томас так и не смог сделать выбор между кафедральным собором и космическим кораблем – и в итоге его детище напоминает и то и другое. Попадая в прохладное бетонное нутро с оставшимися от силосных башен отрезными краями труб, которые похожи то ли на гигантские стебли бамбука, то ли на застывшие в хаотичном движении клетки живого существа, думаешь, что примерно так бы и выглядела Саграда-Фамилия, стань соавтором каталонского зодчего фантастический реалист и любитель биомеханики Руди Гигер. Ощущение присутствия «Чужого» усиливает парящий под потолком дракон авторства Николаса Хлобо. Его – не Хлобо, дракона – кураторам пришлось отвоевывать на Венецианской биеннале у зубастых конкурентов. В списке желающих купить работу значились старейшие европейские арт-институции. Но сам Хлобо, не будь уроженцем ЮАР, не мог отказать родной стране в возможности его чествовать, и дракон прилетел в Кейптаун, несмотря на то что потенциальные покупатели оперировали куда более впечатляющими бюджетами.

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы
Обладательница Толмановской премии Занеле Мухоли в своем творчестве (вверху) развивает тему противоречивого отношения общества к темнокожим представительницам ЛГБТ-сообщества


Вообще, весь Zeitz MOCAA – это стечение каких-то очень правильных и благоприятных обстоятельств. Кто бы мог подумать, что привыкший говорить на языке многомиллионных контрактов немец Цайц потеряет голову от Африки настолько, что в качестве подарка преподнесет ей собственную арт-коллекцию. Что объединит вокруг музея мощную команду кураторов, о каждом из которых можно говорить часами. Наконец, что само африканское искусство спустя много лет вернется на родину. И ведь главное чудо во всей этой истории в том, что все перечисленное произошло естественно – без каких бы то ни было усилителей и уж тем более заменителей художественного вкуса.


Записная книжка

ГДЕ ЖИТЬ

The Silo
Ночь в музее в случае с The Silo совсем не метафора: гостиница открылась в том же здании, что и Zeitz MOCAA.
Silo Square, V&A Waterfront
theroyalportfolio.com/the-silo

Belmond Mount Nelson
Здешние стены помнят еще молодого военного корреспондента Уинстона Черчилля.
76 Orange Street, Gardens
belmond.com/MountNelson

Cape View Clifton
Бутик-отель с видом на роскошную жизнь Клифтон-Бич – местечка с самыми дорогими виллами на всем континенте.
232 Kloof Road

ГДЕ ЕСТЬ

Test Kitchen
В 2018 году заведение в богемном районе Вудсток вошло в почетный список The World’s 50 Best Restaurants, а также было названо лучшим рестораном всей Африки. В ресторане есть две зоны – шумная просторная «светлая» и уютная небольшая «темная». 
375 Albert Road
thetestkitchen.co.za

Tjing Tjing
Открывшийся в июле ресторан может похвастаться интерьерами в духе токийского квартала Харадзюку, где по воскресеньям собираются косплееры, и отменной кухней кайсэки.
165 Longmarket Street
tjingtjing.co.za

ГДЕ ПОКУПАТЬ

Victoria Wharf Shopping Centre
Тут, как в «Яндексе», найдется все: от ройбуша и билтонга в Melissa’s до аксессуаров из экзотической кожи в Ulka Designs.
waterfront.co.za

Just Cruizin
Круизная коллекция круглый год: платья в стиле сафари, льняные туники, соломенные сумки и прочие атрибуты вальяжного отпускного гардероба.
justcruizinclothing.com